Дмитрий Хворостовский. Оперный певец. Баритон Дмитрий Хворостовский. Неофициальный сайт Дмитрий Хворостовский. Музыка. MP3. Видео. Дмитрий Хворостовский. Оперный певец. Баритон
Статьи

Русский сезон Дмитрия Хворостовского

дата публикации: 18-12-2000


теги: опера   Риголетто      

19 декабря московские меломаны впервые за долгое время увидят звезду западных оперных сцен, нашего соотечественника Дмитрия Хворостовского не в концерте, а в полноценном спектакле. Театр «Новая опера» под руководством Евгения Колобова дает премьеру «Риголетто» Дж. Верди. (Режиссер — Ральф Лянгбака (Финляндия), художник — Леннарт Мерк (Швеция). Совместная постановка Савоннлинского оперного фестиваля (Финляндия) и театра «Новая опера».) В роли несчастного шута, над которым так жестоко посмеялась судьба, — Хворостовский.  

За несколько дней до премьеры он ответил на вопросы «Ведомостей». — Давно ли идет работа над ролью? — Я интенсивно работаю с начала декабря, каждый день с утра до вечера. Когда впервые пел «Дон Карлоса» в Венской опере, ввелся за две с половиной репетиции. Там поточный метод, постановки идут, как конвейер. Старую постановку в свежем состоянии поддерживают помощники режиссера, они и вводят новых исполнителей; мизансцены, «география» роли, об оркестровых репетициях — забудь. Так что ежедневные репетиции с оркестром Евгения Колобова, которые у меня здесь, — большая роскошь. — Вы мечтали о «Дон Жуане», и это осуществилось. А в кинофильме вы спели не только самого Дон Жуана, но и Лепорелло. Теперь сбывается ваша мечта о Риголетто…

— «Дон Жуан» ни в какое сравнение не идет с «Риголетто». Здесь такое море музыки, не только пение, но и выразительные речитативы, драматическая игра. Дон Жуан — довольно сухой (для пения там небольшое поле деятельности) и не очень симпатичный персонаж. Риголетто же дает массу возможностей для самых разных интерпретаций, уникальных прочтений. Я экспериментирую, нахожу много возможностей и вариантов. Поэтому и работаю в полную силу. — Вы связываете с вашей новой ролью творческие планы? — На будущий год пою восемь спектаклей «Риголетто» в Хьюстонской опере. Но премьера в Москве — страшнее. В будущем хочу петь эту партию регулярно, хочу, чтобы она стала моей «пиковой» ролью. Часто ее петь нельзя — это настолько драматическая роль, которой музыканту злоупотреблять не стоит в интересах сохранения свежести голоса и его возможностей в передаче нюансов.

Я попробовал в этом году спеть Грязного в «Царской невесте» в Сан-Франциско. Сыграл семь спектаклей, мне не понравилось. Больше петь не буду, все. Для того чтобы знать — твоя роль или нет, нужно попробовать. Я живу и работаю один, помощников и советчиков, которым я поверил бы на сто процентов, у меня нет. Значит, через все нужно пройти самому. И учиться на своих ошибках. — Как вы относитесь к авангардным трактовкам в опере? Например, где Риголетто, кажется, главарь мафии? — Это все неправда. Герцог был главарем мафии, а Риголетто — у него барменом. Видел я эту постановку Национальной английской оперы. Я сторонник разных версий. Вижу так много современных трактовок, что мои собственные критерии постепенно расширились. — Как вам работается с дирижером и музыкальным руководителем постановки Евгением Колобовым? — Это отдельная большая история. Сказать, что я отношусь к Колобову с любовью, — почти ничего не сказать. Причина, по которой я в Москве, почему я вообще решился на этот проект, — в Колобове. Идея этого спектакля принадлежит нам. Сначала я собирался спеть в «Новой опере» что-то из своего репертуара. Но Колобов не хотел ни «Дон Жуана», ни «Севильского», ни «Свадьбу Фигаро», а настаивал на «Риголетто». В результате я освободил весь декабрь, а последний год занимался партией. С другой стороны — работать с Колобовым страшно. Он — самый бескомпромиссный человек в музыке, которого я знаю. Живет своими принципами, устоями, идеями. С ними можно либо мириться, либо нет. Я могу быть не согласен с какими-то изменениями партитуры, я не сторонник такого подхода, но Колобова считаю выдающимся дирижером. Поработав с ним сейчас, могу сказать, что, пожалуй, ни с кем из всех дирижеров мира так не работал. Никто не занимался филигранной работой над фразой, над словом, над каждым штрихом так, как он. Колобов уделяет этому много внимания, но не со слепым педантизмом, а с глубоким пониманием, изнутри. Все оперные постановщики сейчас режут большими полотнами, кромсают наискось. Но я считаю, «Риголетто» — камерная опера, она не может идти на стадионах. В ней масса интимнейшей музыки, уникальнейшей по чистоте и тонкости. В схожих взглядах на эти вещи мы с Колобовым нашли друг друга. У него нет сплошных общих линий и генеральных направлений, как это часто бывает у многих больших дирижеров. Я до сих пор считаю, что классическая музыка и мировая культура теряют от того, что Колобов не выходит за стены своего театра, в котором он работает со своей труппой — почти крепостными певцами, поющими спектакли «в очередь». — Вернемся к Риголетто. Каким будет ваш герой — горбуном с ярко-характерным гримом и специфической походкой? — Горб будет, примеряли недавно два на выбор, грим — тоже, но не очень яркий — зал в «Новой опере» небольшой, — волосы останутся мои, седые. Буду пользоваться своими ресурсами. Эти мягкие брюки — уже часть моего костюма. Походка рождалась в процессе работы над образом. Но в таких ботинках хотите не хотите будете ходить, припадая на одну ногу. (И Дмитрий Хворостовский показывает мне, что у одного его ботинка наращен каблук, а у другого нет каблука вовсе. — Н. К.) Голь на выдумки хитра.

— Кто ваш Риголетто — жертва, маленький человек, интриган, любящий отец? — Прежде всего человек неординарный. Он — клоун, работа такая. На самом деле это заблудившийся человек, старающийся сохранить утраченную душевную чистоту хотя бы в собственном доме. — Хотелось бы вам, чтобы зрители рыдали, чтобы горло перехватывало? — Есть моменты, когда я сам ощущаю комок в горле. Такая гениальная опера. Не рыдать невозможно. — Главное ощущение перед вашей первой премьерой в Москве? — Сейчас уже не страшно. Хотя Москва есть Москва. У меня здесь всего два спектакля. И нет возможности, как обычно, когда их 10 — 12, работать над партией, уже играя спектакли. А ведь один спектакль может стать поворотным и изменить всю твою концепцию, какими бы плодотворными ни были репетиции. Но я открыт публике: без сожаления, без боязни — смотрите, что я на данный момент из себя представляю, чем живу, о чем мечтаю. Я таков на самом деле. — Что вы планируете петь после премьеры «Риголетто»? — «Войну и мир», «Трубадура», «Бал-маскарад». — Куда вы поедете после премьеры на Рождество и Новый год? — В Красноярск к родителям. Потом вернусь в Москву. 7 января у меня концерт с оркестром Владимира Федосеева — «Отчалившая Русь» Георгия Свиридова (фактически — оркестровая премьера прежнего цикла для баритона и фортепиано, сделанная Владимиром Гениным), потом — концерт и запись в Питере. Даже когда я жил в Москве, никогда так долго — полтора месяца подряд — в России не работал.

Источник: http://www.vedomosti.ru/newspaper/article/2000/12/18/23664/Ведомости. Наталия Колесова




Из мира музыки

Интерактивный глобус
Галерея
Для Firefox, Chrome

Ссылки


 
новости, афиша | биография | музыка | видео | публикации | фото | форум | тексты, ноты

Администрация сайта admin@hvorostovsky.su
Техническая поддержка support@hvorostovsky.su

Разработка и дизайн © Alrau@list.ru 2004-2010
В оформлении сайта использованы фотографии Павла Антонова

Rambler's Top100 Яндекс цитирования