Дмитрий Хворостовский. Оперный певец. Баритон Дмитрий Хворостовский. Неофициальный сайт Дмитрий Хворостовский. Музыка. MP3. Видео. Дмитрий Хворостовский. Оперный певец. Баритон
Статьи

Игры, в которые играет Хворостовский. Пролог второй.

дата публикации: 09-04-1990


                                                  Ирина Царенко 

Игры, в которые играет Хворостовский 

Пролог второй.

Толкование снов, или Шекспир в интерпретации Эрика Берна...

 

Весь мир – театр, и люди в нем – актеры.
Уильям Шекспир.
Ценная книга… блестящий, занимательный и четкий каталог
психологических спектаклей, которые человечество проигрывает
снова и снова…
Курт Воннегут о «Games people play»
Итак, вы увидите любовь человеческих существ; вы увидите
грустные плоды ненависти. Вы услышите спазмы боли, крики ярости
и циничный смех! А вы не глядите на наши бедные шутовские
кафтаны – смотрите на наши души, потому что мы люди из плоти и
крови, и вместе с вами мы дышим воздухом этого несчастного мира!
     «Паяцы». Пролог.

 

            А теперь самое время заглянуть в сонник и узнать, к чему же этот сон, да не приснился ли он в полнолуние... А можно обратиться к психологу, чтобы проанализировать работу своего подсознания... А можно просто продолжать фантазировать, ведь никто не знает тебя лучше, чем ты сам... Но уж если приснился такой сон – в летнюю или какую-нибудь другую ночь – то самым верным будет пойти за разгадкой к тому же Шекспиру... И долго искать не придется, потому что мы сразу же наткнемся на – да-да, то самое выражение о мире и театре, которое уже давно воспринимается как констатация истины настолько очевидной, что повторять ее с высокоумным видом, право, даже неловко. И тем не менее – поверьте, нет ничего увлекательнее, чем заново открывать такие вот истины. Потому что самое интересное в ней – отождествление человека и актера. По какому признаку? И человек, и актер –  играют...

            Чтобы разобраться в нюансах актерской игры, изобрели различные жанры, с присущим им определенным набором признаков; придумали ситуации, характерные для каждого жанра; и, для совершеннейшей наглядности, разделили все лицедейское разнообразие на амплуа, которые и разыгрывают эти ситуации... Сходу, не задумываясь, начнем их перечисление – герой-любовник, благородный отец, злодей-интриган, друг-наперсник, опекун, моралист и прочая, и прочая... У каждого из них – свое место в сценарии, свои рамки, даже более того – закрепленный комплекс внешних характеристик. К примеру, вот как должен выглядеть актер, играющий злодея Яго: рост желателен средний; глаза безразличны (допустимо косоглазие); подвижность лицевых мышц и глаз для «игры на два лица»; неблагополучия в пропорциях допустимы. А уж если на сцену выходит атлетически сложенный красавец с голосом большой силы, диапазона и богатства тембров («медиум баритона с тяготением к басу», как указано в таблице амплуа Аксенова, Бебутова и Мейерхольда) – то это, разумеется, герой, совершенно очевидно... А вот Верди перевернул все с ног на голову: для него Яго – это красивый молодой человек, да еще и баритон. Вот и ломай теперь голову – кто он на самом деле...

            Конечно, оперные амплуа не всегда тождественны драматическим. Уже хотя бы потому, что требования, предъявляемые классическим драматическим театром к внешним качествам актера, заменяются критериями оценки вокальных качеств певца. И эти критерии варьируются даже в пределах одного типа голоса. Например, в классификации баритонов можно встретиться со следующими определениями – baryton-martin, lyric baritone, cavalierbariton, Verdi baritone, dramatic baritone, lyric bass-baritone, dramatic bass-baritone, baryton-noble... И границы между ними весьма условны. Но тем опера и интересна – ведь если артист соответствует одновременно и вокальным, и драматическим критериям своего амплуа, то эффект получается поистине потрясающим. Это – один из секретов Хворостовского… Но если эти критерии вступают в явное противоречие, то эффект впечатляет иногда даже сильнее. А это – его второй секрет...

            Но актер – это нечто гораздо большее, чем персонаж в определенном амплуа. Поэтому практически каждый актер – и практически всегда – испытывает непреодолимое желание раздвинуть рамки жанра, выйти за границы режиссерской концепции, попробовать себя в различных амплуа. Быть не актером, а человеком... Не играть на сцене, а жить... Но существует и обратная тенденция: практически каждый человек – и очень часто – испытывает такое же непреодолимое желание сыграть роль, и причины для этого прямо противоположные. Боясь неограниченного простора возможностей для реализации себя, мы иногда с большей охотой выбираем четко определенный сценарий (или сценарии) поведения и неуклонно следуем ему, чувствуя себя в безопасности, ощущая психологический комфорт. Не живем в этом опасном мире, а играем... И тогда становимся меньше чем людьми – марионетками в нами самими придуманном спектакле.

            Так в выражении Шекспира можно уловить прообраз совершенно нетривиальной идеи Эрика Берна, сформулированной в книге «Games people play». Он заявил, что человеческая личность – это не целостность, она распадается на различные уровни, состояния-Я. Берн неформально назвал их – Родитель, Взрослый и Ребенок. И каждому из них свойственны определенные формы проявления – игры-сценарии. Но прежде чем перейти к характеристике этих эго-состояний, определимся с понятием игры у Берна и посмотрим, как оно соотносится с игрой актерской. Пожалуй, здесь лучше предоставить слово самому автору теории трансакционного анализа – чуточку терпения, дорогой читатель, теория – это не всегда скучно...

            «Игрой мы называем серию следующих друг за другом скрытых дополнительных трансакций с четко определенным и предсказуемым исходом» (под трансакцией подразумевается единица общения – люди, находясь в группе, всегда тем или иным образом продемонстрируют свою осведомленность о присутствии друг друга и прореагируют на внешнее проявление этой осведомленности). Собственно, в применении к театру это будет звучать следующим образом: «Спектакль – это последовательность сцен, на протяжении которых герой общается с различными персонажами и реагирует на их поведение – и далее по тексту – с четко определенным и предсказуемым исходом». Ведь мало кто, отправляясь в оперу, будет удивлен финалом. В самой развязке нет эффекта неожиданности – ни для слушателя, ни для актера. И еще один момент (опять-таки слово предоставляется Берну). «Игра представляет собой повторяющийся набор трансакций, внешне выглядящих вполне правдоподобно, но обладающих скрытой мотивацией...». Это «внешнее правдоподобие» и есть не что иное как лицедейство, актерство – в реальной жизни. Осмелюсь заметить, что разница здесь только одна: эти представления происходят на разных игровых площадках – в жизни и на сцене. Но как их разграничить, если все то, что мы видим на сцене, приходит из жизни...

             Пожалуй, игры, которые проанализированы и каталогизированы Эриком Берном, полностью охватывают основные сферы человеческих взаимоотношений. Автор разделяет их следующим образом: супружеские игры, сексуальные игры, игры в компаниях, игры преступного мира, игры на приеме у психотерапевта, хорошие игры... не напоминает ли вам это перечисление игровых сфер какие-либо характерные жанры с зафиксированными актерскими амплуа? Есть у Берна и еще один раздел, называемый – «Игры на всю жизнь». Иными словами – актер одного амплуа. Самые деструктивные игры. Все это – игры Взрослого, серьезные игры, игры-манипуляции, нацеленные на достижение определенного результата. Ребенок играет совершенно иначе, и в его игре присутствуют радость, творчество, очарование, наслаждение процессом игры и ее непредсказуемостью... Именно – непредсказуемостью финала, в отличие от того «четко определенного и предсказуемого исхода». Как сказал Берн: «Ребенок – это источник интуиции, творчества, спонтанных побуждений и радости». Он еще не научился играть по сценарию, он еще не боится потерь и неудач, и для него еще не важно общественное мнение... Именно о такой игре писал Й. Хейзинга в своей книге «Homo ludens». И существует Родитель, цель которого – обучить (или заставить) Ребенка играть в те игры, которым он сам следовал в течение своей жизни. Родитель в процессе приобретения жизненного опыта выработал соответствующий «свод правил» и теперь тщательно следит, чтобы подрастающее поколение «играло» по тем же законам. Иногда Ребенок приспосабливается и перенимает привычные родителю ритуалы, иногда – нет... Но эти состояния – не возрастные критерии. Они все присутствуют в нас, и иногда один из них берет верх над остальными. И, как это ни странно, проще всего мне представить Хворостовского не в облике Родителя или Взрослого, а именно как Ребенка, проявляющего себя в бунте против навязываемых схем, в непослушании, в творческом порыве...

           Я не намерена буквально переносить теорию Эрика Берна в искусство, равно как и не испытываю желания углубляться в дебри трансакционного психоанализа (и ты, читатель, вероятно, тоже). Я просто открываю для себя (а, может, и для тебя) великую истину, сформулированную Шекспиром. Я играю в свою игру, пытаясь сделать то, к чему нас призывает Пролог из оперы «Паяцы». Под масками разгадать человеческие лица, за перипетиями сценического действия увидеть реальную жизненную драму – и понять, где же здесь правда, а где ложь... Попытаться выяснить, в какие человеческие игры играет герой на сцене, какую актерскую игру ведет артист со своим персонажем, и в какую творческую игру вовлечен он сам... Увидеть, как Хворостовский в своем творчестве действует в амплуа Родителя, в какие игры играют его Взрослые, и посчастливилось ли ему побыть на сцене Ребенком, хотя бы на мгновение... Ведь все персонажи и их личные трагедии обусловлены правилами какой-либо игры, и во власти артиста выстроить понимание этих игр публикой тем или иным образом. Мне нужно найти ответы на вопросы, которые я задавала себе в том странном сне. Кто этот человек? Да, я назвала его по имени, но кто он? И если можно составить целостное представление о персонаже, сведя воедино все разнообразие интерпретаций образа различными артистами, то возможен и обратный путь. Изучив персонажи, попадающие в игровую сферу одного и того же артиста, составить представление о его личности. И, может, тогда я найду ответ на следующий вопрос из своего сна – пойму, зачем я искала его...

 

 

К оглавлению

 

Перепечатка данного материала без письменного разрешения автора запрещена и преследуется по закону "Об автоpском праве и смежных правах". © hvorostovsky.su 2010

 




Из мира музыки

Интерактивный глобус
Галерея
Для Firefox, Chrome

Ссылки


 
новости, афиша | биография | музыка | видео | публикации | фото | форум | тексты, ноты

Администрация сайта admin@hvorostovsky.su
Техническая поддержка support@hvorostovsky.su

Разработка и дизайн © Alrau@list.ru 2004-2010
В оформлении сайта использованы фотографии Павла Антонова

Rambler's Top100 Яндекс цитирования