Дмитрий Хворостовский. Оперный певец. Баритон Дмитрий Хворостовский. Неофициальный сайт Дмитрий Хворостовский. Музыка. MP3. Видео. Дмитрий Хворостовский. Оперный певец. Баритон
Статьи

35 – зрелый возраст

дата публикации: 26-10-1997


- Что побудило вас сделать базой своей артистической деятельности британскую столицу?

- Ну, во-первых, я сделал это в силу  чисто географических причин. Из Лондона можно совершать набеги на все страны и континенты. Он как бы на перекрестке мировых дорог. Я считаю этот город одним из самых цивилизованных в мире, на мой взгляд, это культурный центр Европы. Кроме того, в Лондоне у меня много друзей, которые помогли мне здесь обосноваться.

- С Лондоном вас связывает и рождение ваших  детей-близнецов, которые автоматически приобрели британское гражданство. Да и дом вы купили для своей семьи здесь же…

- Первые слова дети, к сожалению, произнесли на английском – ведь у них английские няни; конечно, кроме той тарабарщины, которая смахивает на русский. Надеюсь, в будущем мы наверстаем упущенное.

- Но сами вы, как я понимаю, не озабочены британским гражданством и продолжаете считать себя российским певцом?

- Конечно, я российский певец и надеюсь умереть в этом звании. Да и гражданство у меня российское.

- Но у вас есть один повод быть привязанным к Англии. Если мне память не изменяет, лишь за победой на международном конкурсе в Кардиффе в 1989 году последовали ваши зарубежные выступления.

- Совершенно верно. Первый этап моей карьеры заканчивается кардиффским конкурсом. С 1989 года начинается отсчет международной карьеры. Не зарубежной, а именно международной, потому что после этой победы очень многое открылось для меня именно в России. Конечно, эта победа могла бы пройти незамеченной, но поскольку Би-би-си раструбило о ней по всей Европе, об этом узнали и в России. Сыграло свою роль и название конкурса: «Лучший певец мира» - не больше и не меньше. В России его перевели буквально, и там меня стали величать в 26 лет лучшим  певцом мира. Ну какой я тогда был лучший певец мира?! Я и сейчас-то  далек от этого титула. Однако название очень помогло мне и за рубежом. Международная моя карьера началась через 2 месяца после Кардиффа, потому что нужно было подписать контракты, передохнуть, жениться. Через несколько дней после свадьбы я улетел за границу и начал там работать. И с тех пор делаю это практически без отдыха.

- Где вы работаете по большей части?

- На Западе, конечно. Хотя с тех пор, как я уехал, а это было пять лет  назад, я взял себе за правило несколько раз в сезон выступать в России. Чаще мне петь на родине трудно, потому что мои выступления расписаны до 2004 года. Для меня концерты в России очень ответственны; я воспринимаю их как своего рода «творческий отчет» перед российской публикой. Они мне дают огромный заряд на долгое время.

- Вы успешно совмещаете работу в опере с концертными выступлениями. Что бы вы выделили в своих программах последних лет?

- У меня перед глазами пример замечательного певца Фишера-Дискау, который был и камерным, и оперным певцом одновременно. Если говорить о программах последних лет, я бы выделил очень обогатившие меня работы Георгия Свиридова. Я исполнил четыре  его вокальных цикла, которые стали премьерами на Западе. В то же время у меня были и другие программы, но генеральной линией оставалась музыка Свиридова. Знакомство с ним, жизнь с его музыкой стали важнейшей вехой моей певческой карьеры. Последние три года моей жизни были окрашены тонами гениальной свиридовской музыки.

- Русская музыка преобладает в вашем  репертуаре?

- Конечно, Я остаюсь русским певцом, и большую часть моего камерного репертуара составляет русская музыка. Хотя в принципе мои репертуарные рамки намного шире.

- Вы уже восемь лет работает на Западе. Чем обогатил вас этот опыт?

- У меня есть возможность постоянного свободного самосовершенствования не только как певца, но и как человека. Вначале я получил относительную, а затем и полную свободу. Это главное.

- А в России она была чем-то ограничена?

- В моей артистической жизни – да, в определенной степени ограничена. Как солист Красноярского оперного театра, я должен был петь «в очередь», соблюдать все формальности советских театральных традиций. Да и атмосфера советского учреждения давала о себе знать. Для многих моих коллег мои первые выезды за рубеж были чем-то вроде личного оскорбления. Они не понимали, почему молодой, неоперившийся певец, да еще и зазнайка, получил возможность петь за границей. И как только я ушел из театра, мои творческие амбиции возросли на 100%, а человеческие поутихли. Я ведь петушился потому, что мне не давали ничего делать.

- Вы чувствуете себе еще в процессе становления?

- Безусловно. 35- в принципе зрелый   возраст. Это раньше, в 20, я думал, что это старость. Что касается моей профессии, то в ней певец-баритон (а это достаточно низкий голос) созревает, матереет как раз к этим годам. Считайте, что еще лет десять, до 45, продолжается расцвет. Если вы очень заботитесь о форме, он может длиться лет до 50, после чего наступает спад, но зато у вас и опыта побольше.

- По поводу вашей исполнительской манеры – обязаны ли вы ее формированием кому-либо  из великих певцов?

- Прежде всего русским – Шаляпину, Неждановой, Лисициану, Архиповой. Из западных – Тито Гобби, Этторе Бастианини, Роландо   Джузеппе Ди Стефано, Марии Каллас, Борису Христову. Я практически вырос и воспитал свой голос на записях. Хорошо, что это пришлось на тот юный возраст, когда и организм, и восприятие были достаточно гибкими.

- Достаточно ли одного таланта для успешной карьеры или не меньшую роль играет случайность? Кстати, в вашем успехе она что-то значила?

- Многие называют меня везунчиком – и в глаза и за глаза. Началось все в 1987 году, когда первое место на конкурсе имени Глинки завоевал никому не известный красноярский певец, без протекций и связей в жюри. Ирина Архипова, которая  возглавляла жюри, помогла мне победить. Тогда я этого не понимал, а сейчас понимаю. Мне казалось, что весь мир должен признать меня, а уж Архипова тем более, потому что всегда ее очень высоко ставил как певицу. Сейчас  я осознаю, что это было просто везение. Я ведь прошел два всероссийских и два международных конкурса, и везде были первые премии. Но это, видимо, уже не случайность.

- Сохранились ли у вас связи с Красноярском, откуда вы двинулись завоевывать мир?

- Очень тесные. Там живут мои родители, остались бывшие коллеги по театру, мой педагог Екатерина Константиновна Иофель. В июле я дал два  концерта в Красноярске, которые были записаны. Я довольно регулярно бываю на родине, и в Москве, и в Петербурге.

- Объявлено о вашем выступлении  в декабре в «Женитьбе Фигаро» в лондонском Ковент-Гардене. Где вы еще будете петь в этом году?

- Завтра улетаю в Австралию, у меня объявленное турне по стране. После этого – несколько европейских концертов. Затем пою в «Травиате» в Мюнхенском оперном театре. Потом  лечу в Буэнос-Айрес, где пою в «Евгении Онегине». А уже после этого премьера в Ковент-Гардене.

- Как вы чувствуете себя в 35?

- Неплохо. Я не чувствую своих лет. Как-то жизнь быстро пролетела…

- Как это пролетела?..

- Ну я имею в  виду пролетела с 20 до 35. Я отчетливо помню свое 20-летие, радужные мечты, надежды. И после этого жизнь слилась в один миг – настолько интенсивной и насыщенной она оказалась. Вообще моя жизнь до 25 -26 лет сейчас мне видится как некий сон. Я невероятно изменился с тех пор, повзрослел, наверное.

 

 Источник:  газета  «Московские новости», № 42, 19-26 октября 1997 г., стр. 22




Из мира музыки

Интерактивный глобус
Галерея
Для Firefox, Chrome

Ссылки


 
новости, афиша | биография | музыка | видео | публикации | фото | форум | тексты, ноты

Администрация сайта admin@hvorostovsky.su
Техническая поддержка support@hvorostovsky.su

Разработка и дизайн © Alrau@list.ru 2004-2010
В оформлении сайта использованы фотографии Павла Антонова

Rambler's Top100 Яндекс цитирования